Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло.
ВодыСтруились тихо. Жук жужжал.
Уж расходились хороводы;
Уж за рекой, дымясь, пылал
Огонь рыбачий. В поле чистом,
Луны при свете серебристом
В свои мечты погружена,
Татьяна долго шла одна.
Шла, шла. И вдруг перед собою
С холма господский видит дом,
Селенье, рощу под холмом
И сад над светлою рекою.
Она глядит — и сердце в ней
Забилось чаще и
сильней.
Он особенно заметил в банках с
водой, на окнах, букеты белых и нежных нарцизов, склоняющихся на своих ярко-зеленых, тучных и длинных стеблях с
сильным ароматным запахом.
— Иду. Сейчас. Да, чтоб избежать этого стыда, я и хотел утопиться, Дуня, но подумал, уже стоя над
водой, что если я считал себя до сей поры
сильным, то пусть же я и стыда теперь не убоюсь, — сказал он, забегая наперед. — Это гордость, Дуня?
А течь день-ото-дня
сильнее становится:
Вода так бьёт, как из ведра.
Теперь, когда он не мешал ей, она знала, что делать, и, не глядя себе под ноги и с досадой спотыкаясь по высоким кочкам и попадая в
воду, но справляясь гибкими,
сильными ногами, начала круг, который всё должен был объяснить ей.
А открыв глаза, он увидел, что темно-лиловая, тяжелая
вода все чаще,
сильнее хлопает по плечам Бориса, по его обнаженной голове и что маленькие, мокрые руки, красно́ поблескивая, подвигаются ближе, обламывая лед.
Зима, зима, а палубу то и дело поливают
водой, но дерево быстро сохнет и издает
сильный запах; смола, канат тоже, железо, медь — и те под этими лучами пахнут.
Холмы и
воды в блеске; островки и надводные камни в проливе, от
сильной рефракции, кажутся совершенно отставшими от
воды; они как будто висят на воздухе.
Между тем наши закинули невод и поймали одну камбалу, одну морскую звезду и один трепанг. Вдруг подул
сильный норд-вест и повеял таким холодом и так быстро сменил зной, что я едва успел надеть сюртук. Горы покрылись разорванными клочьями облаков,
вода закипела, волны глухо зашумели.
Мы взяли в бутылку
воды, некоторые из всадников пересели в экипаж, и мы покинули это живописное место, оживленное
сильною растительностью.
Что за заливцы, уголки, приюты прохлады и лени, образуют узор берегов в проливе! Вон там идет глубоко в холм ущелье, темное, как коридор, лесистое и такое узкое, что, кажется, ежеминутно грозит раздавить далеко запрятавшуюся туда деревеньку. Тут маленькая, обстановленная деревьями бухта, сонное затишье, где всегда темно и прохладно, где самый
сильный ветер чуть-чуть рябит волны; там беспечно отдыхает вытащенная на берег лодка, уткнувшись одним концом в
воду, другим в песок.
Гребцы едва шевелили веслами, разгребая спящую
воду. Пробужденная, она густым золотом обливала весла. Вдруг нас поразил нестерпимый запах гнили. Мы сначала не догадывались, что это значит; потом уж вспомнили о кораллах и ракушках, которые издают
сильный противный запах. Вероятно, мы ехали над коралловой банкой.
Оторвется ли руль: надежда спастись придает изумительное проворство, и делается фальшивый руль. Оказывается ли
сильная пробоина, ее затягивают на первый случай просто парусом — и отверстие «засасывается» холстом и не пропускает
воду, а между тем десятки рук изготовляют новые доски, и пробоина заколачивается. Наконец судно отказывается от битвы, идет ко дну: люди бросаются в шлюпку и на этой скорлупке достигают ближайшего берега, иногда за тысячу миль.
Но когда дым разошелся над
водою, со всех сторон послышался сначала тихий ропот, потом ропот этот стал
сильнее, и, наконец, со всех сторон раздался громкий, радостный крик.
Оттого, что рукавицы не позволяют теплу из руки перейти в
воду, а жесть пропускает тепло из рук в
воду. Железо и жесть пропускают тепло и холод, а шуба и дерево не пропускают. От этого железо, жесть, медь и всякий металл [Металлы: золото, серебро, медь, железо, олово, ртуть и другие. (Примеч. Л. Н. Толстого.)] разогреваются на солнце
сильнее дерева, шерсти, бумаги и скорее остывают. От этого-то в холода одеваются в меха, шерсть и во все, что не пропускает тепла.
Смердяков бросился за
водой. Старика наконец раздели, снесли в спальню и уложили в постель. Голову обвязали ему мокрым полотенцем. Ослабев от коньяку, от
сильных ощущений и от побоев, он мигом, только что коснулся подушки, завел глаза и забылся. Иван Федорович и Алеша вернулись в залу. Смердяков выносил черепки разбитой вазы, а Григорий стоял у стола, мрачно потупившись.
Эта уличная женщина — вонючая, грязная
вода, которая предлагается тем, у кого жажда
сильнее отвращения; та, в театре, — яд, который незаметно отравляет всё, во что попадает.
В долине реки Сальной можно наблюдать весьма интересные образования.
Вода, стекающая с горы, по узким ложбинам выносит массы песка и щебня. По выходе в долину материал этот складывается в большие конусы, которые тем больше, чем длиннее и глубже ущелье. Вероятно, конусы эти нарастают периодически, во время
сильных ливней, потому что только масса быстро двигающейся
воды способна переносить столь крупные обломки горной породы.
Я весь ушел в созерцание природы и совершенно забыл, что нахожусь один, вдали от бивака. Вдруг в стороне от себя я услышал шорох. Среди глубокой тишины он показался мне очень
сильным. Я думал, что идет какое-нибудь крупное животное, и приготовился к обороне, но это оказался барсук. Он двигался мелкой рысцой, иногда останавливался и что-то искал в траве; он прошел так близко от меня, что я мог достать его концом ружья. Барсук направился к ручью, полакал
воду и заковылял дальше. Опять стало тихо.
26 числа небо начало хмуриться. Порывистый ветер гнал тучи в густой туман. Это был плохой признак. Ночью пошел дождь с ветром, который не прекращался подряд 3 суток. 28-го числа разразилась
сильная буря с проливным дождем.
Вода стекала с гор стремительными потоками; реки переполнились и вышли из берегов; сообщение поста Ольги с соседними селениями прекратилось.
Долина Вай-Фудзина богата террасами. Террасы эти идут уступами, точно гигантские ступени. Это так называемые «пенеплены». В древние геологические периоды здесь были
сильные денудационные процессы [От слова «денудация» — процесс разрушения и сноса горных пород под влиянием воздуха,
воды, ледников. (Прим. ред.)], потом произошло поднятие всей горной системы и затем опять размывание.
Вода в реках в одно и то же время действовала и как пила, и как напильник.
3 часа мы шли без отдыха, пока в стороне не послышался шум
воды. Вероятно, это была та самая река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки на небе и палило вовсю. Лошади шли, тяжело дыша и понурив головы. В воздухе стояла такая жара, что далее в тени могучих кедровников нельзя было найти прохлады. Не слышно было ни зверей, ни птиц; только одни насекомые носились в воздухе, и чем
сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
Удэгейцы задержали лодку и посоветовались между собой, затем поставили ее поперек
воды и тихонько стали спускать по течению. В тот момент, когда
сильная струя
воды понесла лодку к скале, они ловким толчком вывели ее в новом направлении. По глазам удэгейцев я увидел, что мы подверглись большой опасности. Спокойнее всех был Дерсу. Я поделился с ним своими впечатлениями.
Сильными толчками он продвигал лодку против
воды, течение относило ее в сторону и постепенно прибивало к противоположному берегу.
Симпатичные птички эти постоянно заглядывали под щепки, камни и ракушки и то и дело заходили в
воду, и, только когда
сильная прибойная волна дальше обыкновенного забегала на берег, они вспархивали и держались на воздухе до тех пор, пока
вода не отходила назад.
— Земля тоже люди. Голова его — там, — он указал на северо-восток, — а ноги — туда, — он указал на юго-запад. — Огонь и
вода тоже 2
сильные люди. Огонь и
вода пропади — тогда все сразу кончай.
Сильный ветер гнал
воду к устью Лефу, вследствие чего река вышла из берегов и понемногу стала затоплять равнину.
Мы думали, что к утру дождь прекратится, но ошиблись. С рассветом он пошел еще
сильнее. Чтобы
вода не залила огонь, пришлось подкладывать в костры побольше дров. Дрова горели плохо и сильно дымили. Люди забились в комарники и не показывались наружу. Время тянулось томительно долго.
«И услышал я голос с неба, как шум от множества
вод и как звук
сильного грома, и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих: они поют как бы новую песнь перед престолом и перед четырьмя животными и старцами; и никто не мог научиться сей песни, кроме сих 144 000 искупленных от земли.
Бешеные животные хотят пить и не могут, потому что от
воды судороги делаются
сильнее.
Косой дождь, гонимый
сильным ветром, лил как из ведра; с фризовой спины Василья текли потоки в лужу мутной
воды, образовавшуюся на фартуке. Сначала сбитая катышками пыль превратилась в жидкую грязь, которую месили колеса, толчки стали меньше, и по глинистым колеям потекли мутные ручьи. Молния светила шире и бледнее, и раскаты грома уже были не так поразительны за равномерным шумом дождя.
От быстро бегущей
воды закружилась голова, я покачнулся и едва не упал, но
сильной рукой меня поддержал Чжан Бао.
Когда мы подошли к реке, было уже около 2 часов пополудни. Со стороны моря дул
сильный ветер. Волны с шумом бились о берег и с пеной разбегались по песку. От реки в море тянулась отмель. Я без опаски пошел по ней и вдруг почувствовал тяжесть в ногах. Хотел было я отступить назад, но, к ужасу своему, почувствовал, что не могу двинуться с места. Я медленно погружался в
воду.
В нижнем течении Билимбе в малую
воду имеет ширину 25 м. Желтая, грязная
вода шла
сильной струей, и казалось, будто и в море еще продолжала течь Билимбе.
Перед сумерками я еще раз сходил посмотреть на
воду. Она прибывала медленно, и, по-видимому, до утра не было опасения, что река выйдет из берегов. Тем не менее я приказал уложить все имущество и заседлать мулов. Дерсу одобрил эту меру предосторожности. Вечером, когда стемнело, с
сильным шумом хлынул страшный ливень. Стало жутко.
Была раз гроза
сильная, и дождь час целый как из ведра лил. И помутились все речки, где брод был, там на три аршина
вода пошла, камни ворочает. Повсюду ручьи текут, гул стоит по горам. Вот как прошла гроза, везде по деревне ручьи бегут. Жилин выпросил у хозяина ножик, вырезал валик, дощечки, колесо оперил, а к колесу на двух концах кукол приделал.
После Вольты придумали еще усилить электричество тем, что промеж металлов стали наливать разные жидкости —
воду и кислоты. От этих жидкостей электричество стало еще
сильнее, так что уж не нужно, как прежде делали, тереть, чтобы было электричество; а стоит только положить в одну чашку кусков разного металла и налить жидкостей, и в этой чашке будет электричество, и будет выходить искра из проволоки.
По зимнему пути Веревкин вернулся из Петербурга и представил своему доверителю подробный отчет своей деятельности за целый год. Он в живых красках описал свои хождения по министерским канцеляриям и визиты к разным влиятельным особам; ему обещали содействие и помощь. Делом заинтересовался даже один министр. Но Шпигель успел организовать
сильную партию, во главе которой стояли очень веские имена; он вел дело с дьявольской ловкостью и, как
вода, просачивался во все сферы.
Я уже писал о чиновнике, который не поверил инородцам и поселенцам, когда те предупреждали его, что весною и во время
сильных дождей место, которое он выбрал для селения, заливается
водой.
Дружно и мерно
сильные руки гребцов рассекают длинными веслами
воду, и легкая косная быстро летит мимо стай коломенок и гусянок, что стоят на якоре вдоль берегов.
В городах запрещено употреблять скалу на крыши в предупреждение пожаров, но по деревням она до сих пор в большом употреблении.], утверждались на застрехах и по большей части бывали с «полицами», то есть с небольшими переломами в виде полок для предупреждения
сильного тока дождевой
воды.
Хотите, я в два дня вылечу простой
водой самую
сильную огневицу, хоть бы все ваши доктора от больного отказались?
Правда, недалеко от дому протекала очень рыбная и довольно
сильная река Уршак, на которой пониже деревни находилась большая мельница с широким прудом, но и река мне не понравилась, во-первых, потому, что вся от берегов проросла камышами, так что и
воды было не видно, а во-вторых, потому, что
вода в ней была горька и не только люди ее не употребляли, но даже и скот пил неохотно.
Неравнодушно смотрел я на эту картину и со страхом замечал, что ветерок, который сначала едва тянул с восхода, становился
сильнее и что поверхность Волги беспрестанно меняла свой цвет, то темнела, то светлела, — и крупная рябь бесконечными полосами бороздила ее мутную
воду.
Мать опять отпустила меня на короткое время, и, одевшись еще теплее, я вышел и увидел новую, тоже не виданную мною картину: лед трескался, ломался на отдельные глыбы;
вода всплескивалась между ними; они набегали одна на другую, большая и крепкая затопляла слабейшую, а если встречала
сильный упор, то поднималась одним краем вверх, иногда долго плыла в таком положении, иногда обе глыбы разрушались на мелкие куски и с треском погружались в
воду.
Скоро, и не один раз, подтвердилась справедливость его опасений; даже и теперь во многих местах дорога была размыта, испорчена вешней
водою, а в некоторых долочках было так вязко от мокрой тины, что
сильные наши лошади с трудом вытаскивали карету.
Крещение, символических таинств которого я не понимал, возбудило во мне
сильное внимание, изумление и даже страх: я боялся, что священник порежет ножницами братцыну головку, а погружение младенца в
воду заставило меня вскрикнуть от испуга…
Его императорского величества государства и земель его врагов, телом и кровию, в поле и крепостях,
водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и
сильное чинить сопротивление и во всем стараться споспешествовать, что к его императорского величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может.
Ветхий потолок и дырявые стены карцера в обилии пропускали дождевую
воду. Александров лег спать, закутавшись в байковое одеяло, а проснулся при первых золотых лучах солнца весь мокрый и дрожащий от холода, но все-таки здоровый, бодрый и веселый. Отогрелся он окончательно лишь после того, как сторожевой солдат принес ему в медном чайнике горячего и сладкого чая с булкой, после которых еще
сильнее засияло прекрасное, чистое, точно вымытое небо и еще сладостнее стало греть горячее восхитительное солнце.
Часа через три он возвратился с
сильной головной болью, приметно расстроенный и утомленный, спросил мятной
воды и примочил голову одеколоном; одеколон и мятная
вода привели немного в порядок его мысли, и он один, лежа на диване, то морщился, то чуть не хохотал, — у него в голове шла репетиция всего виденного, от передней начальника губернии, где он очень приятно провел несколько минут с жандармом, двумя купцами первой гильдии и двумя лакеями, которые здоровались и прощались со всеми входящими и выходящими весьма оригинальными приветствиями, говоря: «С прошедшим праздничком», причем они, как гордые британцы, протягивали руку, ту руку, которая имела счастие ежедневно подсаживать генерала в карету, — до гостиной губернского предводителя, в которой почтенный представитель блестящего NN-ского дворянства уверял, что нельзя нигде так научиться гражданской форме, как в военной службе, что она дает человеку главное; конечно, имея главное, остальное приобрести ничего не значит; потом он признался Бельтову, что он истинный патриот, строит у себя в деревне каменную церковь и терпеть не может эдаких дворян, которые, вместо того чтоб служить в кавалерии и заниматься устройством имения, играют в карты, держат француженок и ездят в Париж, — все это вместе должно было представить нечто вроде колкости Бельтову.